Запись на приём
Записаться на приём в клинику можно по телефону:
+7 (383) 303 03 03
или оставьте свой номер телефона, и мы вам перезвоним
Администратор клиники свяжется с вами в течение 5 минут с 8:00 до 22:00

Улыбка вопреки судьбе: детям с расщелинами губы и нёба окажут оперативную помощь

16 Декабря 2018
Бессонов2.jpg

Сергей Николаевич Бессонов – профессор, доктор медицинских наук, челюстно-лицевой хирург высшей категории. Один из известнейших мировых специалистов, занимающихся хирургической коррекцией расщелин губы и нёба. Практикует больше 35 лет, оперируя детей и взрослых в России и за рубежом в рамках благотворительных миссий. Действительный член Российского общества пластических, реконструктивных и эстетических хирургов, Международной конфедерации пластической, реконструктивной и эстетической хирургии (IPRAS). Автор более сотни научных работ. Совершенствует авторские операционные техники и имеет 4 патента на методики хирургического лечения врождённых пороков лица.


— Сергей Николаевич, вы специалист с мировой славой. Сотрудничество с вами – большая честь для «Клиники Пасман» и ценный подарок для семей, в которых есть дети с расщелинами губы и нёба. На какую помощь они теперь могут рассчитывать?

— В Новосибирске я буду проводить операции среди пациентов с врождённой расщелиной губы и нёба, начиная с возраста 4-6 месяцев и позже. Если присутствует расщелина десны, будем делать костные пластики в возрасте 6-11 лет, чтобы перемещать зубы в костный регенерат и получать правильный прикус.

В планах также последующая коррекция деформаций: как бы хорошо ни была сделана первая операция, детское лицо растёт, рубцы тянут ткани, и с возрастом можно увидеть кривой нос, губу с рубцами. Это можно и нужно исправлять – идеально успеть перед школой или хотя бы в возрасте 10-12 лет – когда появляется интерес к противоположному полу, чтобы ребёнок не комплексовал, подпускал к себе и был уверен, что нравится другим.

Окончательную коррекцию будем проводить в 16 лет, когда лицо окончательно сформировалось и можно использовать любые приёмы эстетической пластической хирургии – например, делать ринопластику.

Планируем, что «Клиника Пасман» будет набирать пациентов, готовить их к операции – анализы, ЭКГ, обследование для наркоза и так далее. Потом приезжаю я и оперирую. Это распространённая схема работы, мы так сотрудничаем со многими городами и благодаря этому оказываем помощь большому количеству детей из разных уголков страны.

— Расскажите о профессиональном пути. Как вышло, что начали специализироваться на челюстно-лицевой хирургии?

— Поскольку пластической хирургии как специализации тогда не существовало, я, как практически все челюстно-лицевые хирурги моего времени, закончил стоматологический факультет. Научной работой начал заниматься в студенчестве с подачи моего руководителя профессора Давыдова – более 30 лет он работал ректором Тверского государственного медицинского университета и одним из известнейших хирургов России, занимающихся расщелинами. Затем попал по распределению в Ярославль.

Когда в Твери стало некому оперировать расщелины, вернулся к Борису Николаевичу Давыдову на специализацию. Он пригласил в аспирантуру – так я стал писать кандидатскую диссертацию по двусторонним расщелинам, работать на кафедре – до доцента дошел. Потом вернулся в Ярославль, защитил докторскую. До сих пор оперирую в детской больнице и хотя много что умею делать – реконструкции, эстетическую хирургию – расщелины не оставляю, душа лежит к этой работе.

— Важная часть вашей профессиональной жизни – операция «Улыбка» с благотворительными миссиями по всему миру. Что подвигло заниматься таким делом?

— Это некоммерческая международная инициатива: приглашаются врачи из разных стран – только профессионалы, честь быть в их числе. В свободное время – например, вместо отпуска – выезжаем туда, где нас ждут, и бесплатно проводим операции, связанные с расщелинами. Я был приглашен на стажировку по челюстно-лицевой и черепно-лицевой хирургии, год проработал в Америке. С 1996 года побывал в нескольких десятках миссий в Африке и Азии, латинских странах. Там для пациентов мы – единственная надежда. На Мадагаскаре живёт 19,5 миллионов человек – и всего один пластический хирург. На приём съезжаются из всех городов целыми семьями, в ожидании очереди спят прямо на земле. Работать приходится в непростых условиях. Это тяжёлый труд и великое дело.

Сейчас за рубеж ездят мои ученики. Я сконцентрирован на работе в нашей стране, выезжаю в города по приглашениям, а базируюсь в Ярославле. Сегодня в регионе работаем только я и мой коллега-ученик. К нам приезжают пациенты из Ивановской, Костромской, Вологодской, Тверской областей.

— О каких цифрах идёт речь – какому количеству детей нужна ваша помощь?

— Сложно оценить, скольким малышам я помог за 35 лет работы. Тысячам. А если говорить о том, сколько ребятишек с такой проблемой рождается, то в России — один ребёнок из 700. Ежегодно – около 2500 детей с патологиями губы и нёба, в то время как получить помощь можно лишь в нескольких крупных регионах.

К сожалению, программы пока слабо финансируются государством. Я совмещаю работу в муниципальной медицине и в частной. У частной медицины есть неоспоримые плюсы – здесь готовы предоставить материалы и инструменты нужного качества и немедленно. От этого во многом зависит исход операции и возможность полноценной реабилитации. Если новосибирским родителям важно, чтобы ребёнка прооперировали качественно, безопасно, с отличным результатом, есть смысл обратиться в «Клинику Пасман», с которой мы теперь сотрудничаем.

— Откуда берутся патологии лица? Что это – случайность или следствие образа жизни матери?

— Отклонения возникают в первом триместре беременности: с 6 по 8 неделю у плода формируется губа, а с 9 по 12 неделю – нёбо. Примерно в 15% случаев патологии спровоцированы генетическими нарушениями. Но часто расщелины – это просто неблагоприятные факторы, которым подверглась мама: переболела вирусной инфекцией, принимала лекарственные препараты с побочными эффектами. Некоторые состояния также могут служить причиной – например, сформировать дефект лица способна гипоксия плода.

— С расщелинами можно жить?

— Приспособиться можно. В Эфиопии я оперировал мужчину 32 лет – у него четыре жены, пятнадцать детей – у двоих тоже расщелины. И они все так жили, потому что некому оперировать, нет таких хирургов. Или были у меня российские пациенты, парни 19 лет из глухих районов с малодоступной медициной.

Но это случаи, на которые не следует равняться. Если есть расщелина, то нарушена функция: нет отдельного ротового, носового дыхания. Такие дети в 5 раз чаще болеют отитами, заболеваниями верхних дыхательных путей. Чем раньше мы восстановим нормальный ход, тем меньше будет инфекций, крепче здоровье, лучше качество жизни.

— А психологический момент?

— Несомненно, важен. Был у меня маленький пациент – он плохо говорил из-за деформации, и его в садике подразнили. После этого он замкнулся, вообще перестал говорить. А ведь речь – это вторая сигнальная система: мы общаемся, получаем информацию от других. Это важно для формирования полноценной личности. Когда ребёнок ни с кем не разговаривает, то и с ним не идут на контакт. Тот мой пациент начал отставать в умственном развитии. К счастью, удалось поправить ситуацию.

Мы живём в обществе, и избавиться от субъективности невозможно. Младенцу может быть без разницы – всю боль ситуации испытывают родители, на которых смотрят, шепчутся за спиной. А когда ребёнок подрастает, принимает удар на себя. Так что важно провести операцию вовремя. У меня много «давних» мальчишек и девчонок, которые сейчас поют в группах, выступают на сцене и не чувствуют себя в социуме изгоями. Это важно.

— Сколько этапов операций требуется при таких патологиях?

— В Америке я работал с доктором, который за раз делал и губу, и нёбо. Во-первых, это по времени дольше – как минимум, 3 часа маленький пациент находится под наркозом. Во-вторых, ранние операции – палка о двух концах: чем раньше делаем нёбо, тем лучше речь, но тем хуже растёт верхняя челюсть, потому что рубцы тянут и деформируют податливые детские косточки, искривляя прикус.

Считаю оптимальными такие сроки: губу оперируем в 4-6 месяцев, нёбо в зависимости от сложности расщелины – в возрасте от 1 до 3 лет. Детский организм хорошо адаптируется: если мы составили кости и ткани в верное положение, они в дальнейшем растут правильно, формируя привлекательную внешность.

— Расскажите о собственных методиках лечения врождённых патологий лица.

— У меня 4 патента, и я продолжаю развивать техники. Использую оперативные приёмы, которые позволяют делать чуть лучше. Тут вот какая штука: чуть лучше здесь, чуть лучше там – и итоговый результат на порядок выше.

Есть свои техники лечения расщелин губы, щадящая методика операций по поводу расщелин нёба. Костную пластику я стал делать раньше – до этого её делали в 8-11 лет, когда у пациентов уже прорезались резцы, которые из-за расщелины десны оказались на нёбе. Трудно чистить, гигиена страдает, зубы разрушаются – и их удаляют. Нам такой сценарий не подходил. Поэтому костную пластику мы перенесли на возраст 6-7 лет. Теперь, когда зубы появляются, ортодонт может переместить их в пересаженную нами кость — она уже прижилась! Получается хороший прикус со своими зубами.

Эстетические навыки совершенствую. Иногда губа в рубцах – тогда берем лоскут с нижней губы, подшиваем или приводим ткани из других зон. Когда делаю ринопластику, нередко приходится извлекать хрящи из ушной раковины, чтобы восполнить дефицит. Мой опыт показывает, что реально довести любую внешность практически до идеала. Правда, не за один раз, может потребоваться время.

— Какие чувства дарит вам работа?

— Сколько раз бывало – приносишь ребёнка после операции, а мама говорит: «Ой, это чей? А где мой?». Настолько малыш изменился, похорошел! Благодарность родителей, их облегчение делают меня счастливым.

Я уже говорил, что ездил во множество стран, где оперировать просто некому. Вот Эфиопия – на 60 миллионов человек один хирург и 11 анестезиологов. Всё. И если бы не приезжали наши бригады, люди никогда бы не были прооперированы. Там себя ты ощущаешь – пусть это громко звучит, но всё же – орудием Бога.

Вместе с этим чувствую огромную ответственность. Надо оперировать хорошо или никак. Если хирург неграмотно выполнит работу, переделать потом сложно. Важна точность – ошибешься на полмиллиметра, а ребёнок вырастет, и разница окажется в 5-6 миллиметров.

— Что даёт Вам силы совершать рабочие поездки, оперировать детей в других городах?

— Помимо очевидной пользы для пациентов, я мотивирован стремлением передавать знания. Важно не просто прооперировать 100 пациентов и уехать, а научить хирургов делать операции. Чтобы кто-то на месте остался и мог не только снять швы, понаблюдать ребёнка, успокоить родителей (мы-то понимаем, что всё прошло как надо, а для них это стресс), но и был готов продолжить дело и не заставлять новых пациентов месяцами ждать моего визита.

Кто-то когда-то учил меня, теперь моя очередь. Как говорится, в гробу карманов нет – с собой всё не унесёшь. Надо делиться опытом, знаниями, наработками. Я использую много нетравматичных методик, которые прекрасно переносятся детьми и вызывают минимум деформаций при взрослении. Вот и ращу грамотных специалистов.

— В Новосибирске тоже планируете опыт передавать?

— Еду в том числе для этого. Знаю, что у вас прекрасные доктора практикуют, есть отличный медуниверситет со стоматологическим факультетом. Научу всему, что смогу, и помогу с формированием команды специалистов, которые будут заниматься ребёнком по мере его роста. Ведь вот в чём дело: операция сама по себе речь не улучшает, а лишь создаёт условия для правильного её развития – и нужен хороший логопед, который научит дитя. Лор нужен, чтоб переучиться дышать. После хирургического вмешательства остаются рубцы, с возрастом происходят изменения челюсти – необходим достойный ортодонт. Потом, возможно, умелый пластический хирург, который уберёт остаточные деформации.

Слаженная работа специалистов невероятно важна. Я-то сделаю хорошо, но хочется, чтобы хорошо оставалось и дальше. Это сейчас мама может говорить: «Да ладно, нос чуть кривой, зубы немножко не туда» — после контраста «было-стало» мелочи ей кажутся незначительными. Но потом сын или дочка достигнет возраста, когда даже прыщ на носу превращается в трагедию. А тут рубцы, перекосы… Не надо так! В «Клинике Пасман» мы соберём команду, которая будет способна вести ребёнка от первой операции до совершенной внешности.